Статья без заглавия, направленная против "Философических писем" Чаадаева (1836)

    
   Человек необыкновенный, которому потомство не перестанет дивиться, Наполеон называл таковые статьи поджигательными пламенниками; я говорю таковые лишь по их содержанию, но писанных со вкусом и пылом убеждения {Г-жа Сталь никогда не говорила с явным и неистовым озлоблением против сограждан своих и существовавшего порядка дел: она, в славном своем творении О Германии, лишь заметила в германцах более вольномыслия и более идеализма, чем во французах, - но Наполеон не простил ей и этого (примеч. М. H. Загоскина).}. Та, о которой хотим говорить, может называться отравленною льдиною. Мы уже привыкли к подобным ей, - и я никому не советовал бы возражать на нее: автор не стоит чести страдальца, всегда интересного для толпы невежд, хотя бы он был прав, как Иуда. Известно, что все мутители народов говорят им: "Вы гнилушки; но подождите: мы вас одушевим, разогреем; очистим атмосферу, в которой вы живете. Вам скучно дома и в гостях; вы везде кочующие, везде как на постое, как чужие: мы вас развеселим. Ваша жизнь еще не составилась, вы не составляете еще необходимой части человечества: вы живете лишь для того, чтобы мы преподали вами великий урок миру. Мы породним вас с семейством человечества, введя в атмосферу Запада. Вы глупы, у вас немота в лицах; в ваших взглядах что-то холодное; у вас в крови что-то противное просвещению; вы взяли Париж и тем отодвинулись на 50 лет от просвещения. Отцы ваши были также глупы, и не оставили ни памятников, ни преданий, которые говорили бы о доблестях народа. Мы дадим вам эпоху живую, безмерно деятельную; мы введем вас в эту поэтическую игру нравственных сил народа. Безверие нам не удавалось; это старо: мы употребим христианство, и осуществим на земле Царствие Божие" {Подчеркнутые строки взяты из самого сочинения (примеч. М. H. Загоскина).}.
   А народы, наученные и ежедневно научаемые, говорят им: "Увольте нас от этих благ: ваша поэтическая форма бытия, в которую вы хотите ввести игру народных сил, шумна и кровава для нас, современников; развратительна и гибельна для детей и внуков наших. Пример в глазах: что осталось святого и нравственного для нового поколения там, где Марат и Робеспиер прошли по трупам отцов и матерей? Мы не просимся породниться с ними; избавьте нас от такого Царствия Божия на земле". Вот что говорят им массы, которые, по их мнению, сами собою не думают, но умно и благодетельно управляются.
   И ужели русские без омерзения могли читать эту статью? (Это писано тот час по прочтении Философического письма). У нас нет памятников великих дел! Нет славных преданий! Нет и не было народных добродетелей! Нет поэзии в скрижалях нашей истории! - Не злой ли безумец один может сказать, что мы развратились от Византии? Нет, вместе с великим даром истинного православия, которое утвердило величие России, спасая ее не один раз от Римского ига, мы почерпнули там и первые выгоды образованности. - Но наша образованность и Православие никуда не годятся: они не Западные.
   - Что отвечать на это?.. Статья, писанная Русским против России на французском языке, по одному этому заслуживает уже смех и презрение. Но добрый патриот не будет смеяться: он с сожалением укажет в ней отцам и матерям на бедственные следы французского воспитания. Оставя дух вредного вольномыслия, видно, что автор изучал историю отечества по Леклерку и Левеку, и наблюдал его быт по заключениям аббата Шапа и аббата Перреня. Родители! ужаснитесь мнимоневинного желания, чтобы дети ваши отличнее других лепетали на языке наших врагов-завистников, оставляя в небрежении свой, богатый и благозвучный. Пусть их сердца пленятся сперва родными его звуками; пусть на нем передадутся им события отечественного края, слава и высокие добродетели предков; пусть возгордятся они своим, а после отдадут справедливость и чужому, хваля достойное хвалы, отрицая достойное порицания, пусть будут они просвещенными, но просвещенными Россиянами, - дабы великая тень Петра не разбила, подобно Моисею на Синае, скрижалей своих, где предначертал он нам твердое величие и беспримерную славу.
   
   Публикуется с оригинала, хранящегося в ГПБ, ф. 291, ед. хр. 25, лл. 1-2. Публикация В. В. Сапова.
   Статья не датирована, но как видно из слов: "Это писано тот час по прочтении Философического письма", написана в октябре 1836 г., так как объявление о выходе 15-й книжки "Телескопа" появилось в "Московских Ведомостях" 3 октября 1836 г. Годом ранее М. H. Загоскин написал комедию "Недовольные", в которой в карикатурном виде выведены М. Ф. Орлов и П. Я. Чаадаев (см. N 75 и примеч. 3 к нему).

... В ушах у нее цыганские серьги большими
дутыми кольцами; в руках, сложенных на животе, она держит небольшую
сумочку. Отвечая, она двигает только ртом; все лицо, и кольца в ушах, и
руки с сумочкой остаются неподвижны.
- Да вы православная?
- Православная.
- Отчего же вы не хотите присягать?
Свидетельница смотрит ему в глаза и молчит. Стоявшие впереди ее
расступились, и теперь вся она на виду со своей сумочкой и тонкими
желтоватыми руками.
- Быть может, вы принадлежите к какой-нибудь секте, не признающей
присяги? Да вы не бойтесь, говорите,- вам ничего за это не будет. Суд
примет во внимание ваши объяснения.
- Нет.
- Не сектантка?
- Нет.
- Так вот что, свидетельница: вы, может, опасаетесь, что в показаниях
ваших может встретиться что-либо неприятное... неудобное для вас лично,-
понимаете? Так на такие вопросы, по закону, вы имеете право не отвечать,-
понимаете? Теперь согласны?
- Нет.
Голос молодой, моложе лица, и звучит определенно и ясно; вероятно, он
хорош в пении. Пожав плечами, председатель взглядом призывает ближе к себе
члена суда с левой стороны и шепчется с ним. Тот отвечает также шепотом:
- Тут есть что-то ненормальное. Не беременна ли она?
- Ну, уж скажете... При чем тут беременность? Да и незаметно совсем...
Свидетельница Караулова! Суд желает знать, на каком основании вы
отказываетесь принять присягу. Ведь не можем же мы так, ни с того ни с
сего, освободить вас от присяги. Отвечайте! Вы слышите или нет?
Сохраняя неподвижность, свидетельница что-то коротко отвечает, но так
тихо, что ничего нельзя разобрать.
- Суду ничего не слышно. Пожалуйста, громче!..
Свидетельница откашливается и очень громко говорит:
- Я проститутка...
Защитник, тихонько постукивавший ногой в такт каким-то своим мыслям,
останавливается и пристально глядит на свидетельницу...