Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
- Мать честная, царица небесная! Что это ты? - Слушайте, да это же вовсе не щипцы. - Сами сказали - щипцы...
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
Загоскин Михаил Николаевич (1789-1852) Известный русский беллетрист, по праву считающийся основателем русского исторического романа Родился в семье небогатого пензенского помещика. Молодой Загоскин провел свое детство и юность в родовом поместье в селе Рамзай. Родители мальчика очень старались дать ему хорошее образование и с ранних лет пристрастить к чтению. Романы на исторические темы и полные ужасов "готические" романы Анны Радклиф, которая до Вальтера Скотта была самым популярным зарубежным автором в России, так увлекли Загоскина, что он, под впечатлением любимых произведений уже в одиннадцатилетнем возрасте пробует свои силы в сочинительстве. Написанные им трагедия в стихах и повесть "Пустынник" очень понравилась родственникам и знакомым, но они просто отказывались верить в его авторство. Тринадцатилетним подростком он оказывается в Петербурге, поступает на службу в канцелярию государственного казначея Голубцова, потом переводится в горный департамент, а еще позже - в государственный заемный банк. Продвижение Загоскина по карьерной лестнице шло тяжело - к концу первого десятилетия своей службы, в 1811 году, он был всего лишь помощником столоначальника в департаменте горных и соляных дел (в чине губернского секретаря), что соответствовало XII классу в Табели о рангах. В августе 1812 Загоскин вступает добровольцем в петербургское ополчение. В сражении под Подонком он был ранен в ногу и за проявленную храбрость награжден орденом Св. Анны 4-й степени на шпагу. После излечения Михаил Николаевич вернулся в действующую армию и прослужил в ней до самого конца войны - вплоть до завершения осады Данцига - адъютантом при генерале Левисе. Выйдя в отставку, Загоскин, полный честолюбивых творческих планов, вновь оказывается в столице. Он привез своего драматургического первенца - комедию в одном действии "Проказник". Не обладая знакомствами в литературном мире, писатель решается на дерзкую авантюру: обратиться инкогнито к известному в то время комедиографу князю А. А. Шаховскому. Обратиться под видом посланника одного якобы неизвестного сочинителя с просьбой "прочесть прилагаемую пьесу и, приняв в соображение, что это первый опыт молодого сочинителя, сказать правду: есть ли в нем талант и заслуживает ли его комедия сценического представления? Если нет, то, не спрашивая об имени автора, возвратить рукопись человеку, который будет прислан в такое-то время". Загоскин так не верил в свой успех, что был просто обескуражен, получив от маститого драматурга ответ, в котором тот хвалил пьесу и приглашал автора лично посетить его. С этой поры Шаховской стал фактически "крестным отцом" Загоскина на поприще комического театра. Протекция Шаховского обеспечивала Загоскину успех, но имела и свои "минусы" для писателя, поскольку он попал в стан противников Карамзина и писателей-арзамасцев. Первой пьесой Загоскина увидевшей сцену была "Комедия против комедии, или Урок волокитам". Эта пьеса не имела у публики большого успеха. Но уже следующая комедия - "Г-н Богатонов, или Провинциал в столице", поставленная на петербургской сцене летом 1817 года, была принята петербургской публикой на "ура". После этой пьесы Загоскин становится достаточно известным в столичных литературных кругах. Получив известность, Загоскин начинает смело вступать в полемику с критикам своего творчества - Белинским и литераторами его круга - порицая характерное для многих из них низкопоклонство перед иностранщиной, "западничанье". К середине 1820-х годов в личной жизни Загоскина происходят большие перемены. В 1816 он женится на петербургской красавице Анне Дмитриевне Васильцовской - побочной дочери Д. А. Новосильцева, известного богача и вельможи екатерининских времен. В семье Анны Дмитриевны были совсем не рады появлению Загоскина в роли зятя. В 1820 году Загоскин переезжает в Москву. Здесь, в конце 20-х годов он удачно сдает экзамен на чин коллежского асессора. Этот небольшой чин (VIII класс) внес в душу Михаила Николаевича долгожданное успокоение. Следует отметить, что Загоскин вполне благополучно одолел дальнейшие ступени служебной лестницы. В последние годы жизни он был уже и действительным статским советником, и почетным академиком по разряду русского языка и словесности в императорской Академии наук. Но сейчас, после долгих неудач на служебном поприще, даже этот небольшой чин много значил для него. Спокойный за свое будущее, он приступает к созданию своего первого исторического романа. Именно Загоскин стал первопроходцем в этой области. Первенство писателя было и хронологическим - его "Юрий Милославский, или Русские в 1612 году" вышел в свет на полгода раньше булгаринского "Дмитрия Самозванца"; и литературным - его роман явно выигрывал в художественном смысле перед романом Булгарина. "Юлий Милославский", вышедший в свет на четырнадцатом году литературной карьеры писателя, представил русской публике совершенно нового Загоскина, уже не одного из многочисленных литераторов средней руки, а писателя высочайшего класса, смело шагнувшего на авансцену русской литературы. Русское общество отреагировало на публикацию "Юлия Милославского" восторженными рукоплесканиями: "Все обрадовались "Юрию Милославскому" как общественному приятному событию, все обратились к Загоскину со всеми знаками уважения, с восторженными похвалами. "Юрий Милославский", переведенный на ряд иностранных языков, удостоился высокой похвалы Проспера Меримо и самого Вальтера Скотта. Окрыленный успехом "Юрия Милославского" Загоскин один за другим пишет новые исторические романы, которые, как и его первое произведение этого жанра, имеют бешеный успех у публики - "Рославлев, или Русские в 1812 году", "Аскольдова могила", повесть "Кузьма Рощиц", романы "Кузьма Петрович Мирошев, русская быль времен Екатерины II", "Брынский лес" и "Русские в начале осьмнадцатого столетия". В 30-х годах у Загоскина происходят значительные перемены и на службе. В 1831 году он в чине надворного советника становится управляющим конторой императорских московских театров, а еще через год в чине уже коллежского советника - директором московских театров и камергером императорского двора. В 1842 году в чине действительного статского советника он переходит на более спокойную должность директора Московской Оружейной палаты. В те же 30-е годы Загоскин обращается к любимой теме своего детства - "готическому" роману. В течении нескольких лет он пишет цикл повестей-рассказов под общим названием "Вечер на Хопре", роман "Искуситель" и роман "Тоска по родине". Самое значительное произведение Загоскина в этом жанре - роман "Искуситель" - было опубликовано в 1838 году. Провозглашенная в романе идейная бескомпромиссность и "жесткий" патриотизм, стали причиной к резким нападкам на него со стороны либеральных кругов. Так Белинский, всегда достаточно холодно относившийся к произведениям Загоскина, напечатал несколько резких рецензий на произведения Загоскина. Несмотря на это, основная часть российской публики восприняла роман с восхищением. Последним значительным художественным произведением М. Н. Загоскина, стали четыре выпуска этнографически-бытовых очерков "Москва и Москвичи", написанные в 1842-1850 годах. Судьба Загоскина в литературе сложилась в целом счастливо, одним из признаков чего было то, что к моменту своей кончины, случившейся в июне 1852 года в следствии неправильного лечения наследственной подагры, его творческий путь был практически завершен. Как писатель он сумел сказать миру почти все, что мог или хотел. Отец русского исторического романа Михаил Николаевич Загоскин из разряда забытых вновь возвращается в ряды "живых" писателей, произведения которых помнят и читают потомки. А это - высшая награда для любого писателя.
... - Трудно тоже, как и тебя посудить? Старший сын у тебя охотой в солдаты пошел, второй спился да головой вершил, наконец, и с третьим то же выходит? На последних словах она развела в недоумении руками. Лицо Михайла Евплова сделалось окончательно умиленным. - Ай, матушка, Авдотья Алексеевна! - воскликнул он почти плачущим голосом. - На все тоже божья власть есть: кто в детях находит утешение, а кто и печали... Вы сами имеете дитя: как знать, худ ли, хорош ли он супротив вас будет. Матушка вспыхнула. - Ну, мое дитя ты привел тут напрасно... совершенно напрасно! - сказала она и сердито понюхала табаку. Михайло Евплов тоже сконфузился, видя, что, не думая и не желая того, он проврался. - Это точно что-с... - проговорил он и переступил с ноги на ногу. - Ежели ты опять то же будешь делать, опять тебе то же будет!.. - обратился покойный отец снова к парню, гораздо уже подобрее, но все еще, видно, желая втолковать ему, что он виноват. Парень пораспустился. - Мне бы, бачка Филат Гаврилыч, в раздел охота идти-с! - произнес он каким-то необыкновенно наивным голосом. Все мускулы в лице отца подернуло. Я видел, что он страшно вспылил. - Не позволят вам того! - больше прошипел он, чем проговорил, между тем как щеки и губы его дрожали. - Казенным крестьянам велят делиться? Велят? - спрашивал он, обращая на парня страшный взгляд. Михайло Евплов грустно усмехнулся. - Да прикажите, пускай попробуют... Мякины-то отродясь не едали, а тут, может, и отведают... Теперь какой-нибудь овинишко в двадцать снопов с своей благоверной измолотят, лопать-то придут, в чашку валят, сколько только чрево стерпит. - Что ж ты их куском уж хлеба попрекаешь? - вмешалась в разговор опять матушка. Михайло Евплов сейчас же переменил тон. - Не попрекаю я, сударыня, нет-с! - отвечал он кротко. - Ни в чем им от меня запрету нет: ни в пище, ни в одежде, ни в гуляньях. Пусть скажут, в чем им, хоть сколько ни на есть, от меня возбранено. - Ну да! В чем вам от него возбранено? - повторил за ним и отец. Тимофей жалобно и стыдливо посмотрел на него. - Не могу я, бачка, про то сказывать-с! - отвечал он и как-то странно засеменил руками...
