... Но в моей охотничьей сумке было
вдоволь еды, а старый дом мог вполне послужить мне приютом, если он вообще
требуется в теплую и сухую ночь в горах Сьерра Невады, где можно без всяких
одеял отлично выспаться на ложе из сосновой хвои. Я люблю одиночество, мне
нравятся летние ночи, и потому я без особых колебаний решил разбить здесь
лагерь. До наступления темноты у меня уже готова была в углу комнаты постель
из веток и листьев, а на огне жарился перепел. Из разрушенного очага тянуло
дымом, пламя мягко освещало комнату. Сидя за скромным ужином из дичи и
допивая остатки вина, которым мне, за неимением воды, весь день пришлось
утолять жажду, я наслаждался довольством и покоем, какие не всегда
доставляет нам даже более изысканный стол и комфортабельное жилище.
И тем не менее что-то было не так. Я ощущал довольство и покой, но не
чувствовал себя в безопасности. Я поймал себя на том, что чаще, чем нужно,
посматриваю на пустые проемы окна и двери. Глядя в черноту ночи, я не мог
избавиться от какой-то непонятной тревоги. Воображение мое наполняло мир,
лежащий за пределами хижины, враждебными мне существами реальными и
сверхъестественными. Самыми главными среди них были медведь гризли, который,
как я знал, все еще встречается в тех местах и призраки которых, как я имел
все основания думать, едва ли можно было здесь встретить. К сожалению, наши
чувства не всегда считаются с теорией вероятности, и меня в этот вечер
одинаково страшило как возможное, так и невозможное.
Каждый, кому приходилось когда-либо бывать в подобной обстановке,
вероятно, замечал, что по ночам боязнь действительной и воображаемой
опасности не так велика под открытым небом, как в доме с распахнутой дверью.
Я понял это, когда лежал на постели из листьев в углу комнаты, следя за
медленно догорающим огнем. И как только в очаге угасла последняя искра, я,
схватив лежавшее рядом ружье, направил дуло на теперь уже совершенно
невидимый дверной проем...
|
